Планета Колывань

Обзор творчества поэтов и писателей, связанных с Колыванской землёй от Татьяны Грунэ.

В своей статье «Планета Колывань» Александр Плитченко, известный новосибирский поэт, вспоминает, как благотворно повлияло на творчество польского поэта Яна Гочела мимолётное пребывание в нашей Колывани.
«Ян, выросший в тесной каменной Европе, был так потрясён колыванской высотой и простором», что Александр ещё долго получал от него опубликованные в польских журналах и газетах стихи и статьи об этом незабываемом чудесном крае, давшем ему то, что поэт ценит превыше всего: вдохновение.
Я хочу рассказать о творчестве поэтов и писателей, судьба которых была связана с разными уголками нашей Колыванской земли, давшей им это чудо вдохновения.

Так сложилась жизнь нашего замечательного новосибирского поэта Александра Плитченко, сыгравшего большую роль в становлении и развитии нашей новосибирской литературы, что, родившись в куйбышевском селе Чумаково, пожил он до школьных лет (его отца часто переводили по службе с одного места на другое) в разных местах области, а местом родины выбрал то, где пошёл в первый класс.
Это был безымянный посёлок МТС за околицей села Новотырышкино. Две улочки на высоком холме у крохотной речки Антропки. Деревянный клуб. Деревянная школа, где в первом классе был всего один ученик Саша Плитченко. Мастерские. Огромный гараж, где собиралась после трудового дня вся наличная в МТС техника.
В этом посёлке поселилась всего на год семья Ивана Плитченко — директора МТС (машино-тракторной станции), обслуживающей оставшиеся после войны без техники окрестные колхозы.
Это было начало пятидесятых годов, время трудное, полуголодное и всё-таки счастливое…
Скажете, потому что детство всем кажется счастливым? Нет, не всем.
Например, только трудным и полуголодным мы видим это время, время детства, в стихах другого новосибирского поэта Анатолия Соколова. И воспоминания его о послевоенном детстве – это воспоминания обиженного судьбой человека, хотя, в отличие от многих сверстников, жил он в полной семье, будучи единственным сыном вполне успешных по тем временам родителей. И вот эта обида осталась в его стихах на всю жизнь: память не выхватывала из этого послевоенного детства ни одного отрадного воспоминания. Может, дело в том, что это было городское детство?
Ведь Александр Плитченко был благодарен судьбе за счастливое (хоть и полуголодное) деревенское детство. Всю свою жизнь возвращался он в своих стихах к этому году жизни в безымянном посёлке, как к самому счастливому году. Почему? Да не было в его жизни городской безнадёги: городских бараков и коммуналок, очередей за хлебом, хулиганов и бандитов, которых надо было бояться даже в собственном дворе, стыда за плохонькую одежду, потому что рядом с тобой учились и прилично одетые дети, свысока на тебя поглядывающие.
А что же было в деревенском детстве Александра Плитченко? Что он определяет в одном году прожитой в наших местах жизни как счастье? В чём оно?
Ни сытости, ни комфорта, ни, тем более, богатства — всего того, что в современном обществе называют счастьем, к чему стремятся сейчас как к счастью, в той послевоенной деревенской жизни не было. А вот ощущение счастья, оставшееся на всю жизнь и заставляющее оглядываться на этот год жизни в безымянном посёлке и потому оставившее неизгладимый след в его творчестве, было.
По сути дела, всё творчество поэта и подчинено этому: разгадке формулы счастья тех лет..
Попытаемся и мы эту формулу счастья разгадать. Для начала обратимся к самому слову, памятуя о том, что сами слова в русском языке несут огромную лексическую нагрузку. С-часть-е…Счастье — быть частью, быть в каком-то коллективе со своей частью, быть частью единства, такого, как семья. Вспомним, что в русском языке одиночество — признак несчастья…
Так вот, в стихах поэта весь этот маленький посёлок — одна семья. Никакого официоза. Никакого начальнического чванства со стороны его отца-директора.
Когда мужики вырубают лесок возле посёлка на дрова, руководитель МТС поступает как строгий отец: попросту отбирает у них топоры и возвращает их им только тогда, когда те клянутся больше не рубить деревья, а сам обещает им привезти в посёлок уголь. И обе стороны своё обещание выполняют:
…В сени вхожу.
В сенях навалом —
Топоры.
Горы топоров.
На кухне —
Братья Сучковы топчутся у порога.
Батя
Вроде бы шутит,
Покачивает головой,
А глаза его
Зло отливают и строго
Металлической синевой.

• Ну что, хозяева пашни российской?
  Хреново без топора? Так и быть —
  Отдам топоры. Пишите расписки,
  Что в роще впредь обязуетесь не рубить….
  Разное остаётся,
  Когда умирают люди,
  Разные прорастают —
  Злые и добрые семена,
  От бати
  Роща осталась,
  Живёт и всегда прибудет,
  И не только она,
  И не только она.
  Отец мальчика — отец и всем этим мужикам. Они тоже его дети. Как и родные дети, они способны на неразумные поступки. Вовремя остановить, образумить, но не диктаторски, а объясняя, к чему ведёт их неразумие: оно обрекает на гибель красу и гордость посёлка — рощу. Так он не только спасает и рощу, и мужиков, которые в те жёсткие времена могли за свой поступок попасть в тюрьму, но и проблему топлива решает, завезя уголь.
  Н. А. Некрасов называл крестьян «мирные дети труда», доказывая всем своим творчеством, что они нуждаются в заступнике также, как и природа. Таком, каким был отец Плитченко: строгим, но справедливым.
  В деревне понятие дом — растяжимое. Это не только изба, но и двор — твой дом, и школа, в которой всего несколько учеников, больше похожа на дружную семейку. Это и твоя улица, по которой ты сбегаешь к своей речке Антропке, маленькой «игрушечной», похожей на ручей, но со своими, тоже как будто игрушечными, островами. Пусть у Саши Плитченко, как и у других деревенских мальчишек, не было игрушек, но он в них и не нуждался. Их заменяли речка, острова, лес — своя маленькая планета, как у Маленького принца из сказки Сент-Экзюпери. Мне, тоже деревенскому ребёнку, понятно это ощущение ежедневного счастья общения с природой. А ещё в те времена мне тоже казалось, что счастье было просто разлито в воздухе.
  (Продолжение следует).
  Т.М. Грунэ.
  Жительница с. Скала.