Земляки

«Вспомни, капитан…», — юнкоры встретились с колыванцем — подводником, капитаном Хохловым

Кратко

Мы поздравляем Николая Федоровича Хохлова, Василия Ивановича Бердюгина, Юрия Ильича Никулина, Владимира Ивановича Максимчука, Валерия Александровича Шевцова, Сергея Александровича Лунегова, Олега Евстафьевича Адамова, Александра Капустина, Анатолия Макаренко и всех остальных жителей Колыванского района, с честью служивших в подводных силах Военно-Морского флота

19 марта в России празднуют День моряка–подводника. Мы поздравляем Николая Федоровича Хохлова, Василия Ивановича Бердюгина, Юрия Ильича Никулина, Владимира Ивановича Максимчука, Валерия Александровича Шевцова, Сергея Александровича Лунегова, Олега Евстафьевича Адамова, Александра Капустина, Анатолия Макаренко и всех остальных жителей Колыванского района, с честью служивших в подводных силах Военно-Морского флота. И юнкоры студии «КЛАССИК» Колыванского Дома детского творчества пригласили в гости одного из героев нашего времени, бывшего моряка–подводника, капитана дальнего плавания Николая Федоровича Хохлова.

— Знаете, а я ведь вот из этого здания когда-то уходил служить, — оглядывая кабинет, коридоры редакции, говорил среднего роста моложавый мужчина. – Вы же знаете, что отсюда несколько десятилетий уходили в армию колыванцы?

Для нас это было первое открытие. Знали бы мы, что впереди ждало еще множество!

— Да, да, я помню,  нас было тогда 17 человек, там, за оградой – машина, на которой всех и повезли в Новосибирск. — Николай Федорович задумался. – Кажется, только вчера это было, а ведь полвека прошло!

— Как? Вам уже больше семидесяти?

— Не похоже? Да, больше. Но, несмотря на возраст, еще в прошлом году я ходил капитаном морского судна в плавание, вот так! Сказал бы кто в школьные годы, как сложится жизнь, никогда бы не поверил.

Николай Федорович Хохлов закончил Кандауровскую среднюю школу. Он с любовью и нежностью говорит о своих учителях, хотя никогда не ходил в любимчиках, его не баловали отличными оценками, не всегда хватало и усидчивости.

— А школу закончил, решил идти в НИИЖТ, казалось, мужская профессия, нужная, интересная, — признается честно. – Но пары месяцев хватило, чтобы понять – не мое! Вернулся домой, устроился токарем в ремонтные мастерские. И, подучившись, стал зарплату домой приносить больше родительской. Конечно, нравилось, взрослым себя чувствовал, помощником! Думал, отслужу – и дальше работать буду. Но сложилось иначе. Нас, новобранцев, почти сразу отправили на испытания в барокамеру. Тогда еще не очень понятно было, для чего, хотя разговоры пошли, что подводников набирают. И многие были совсем не рады такому. Мне же, наоборот, понравилось: представляете, увидеть моря, океаны, побывать там, где и не мечтал! Да еще на подлодке!

Но первые  девять месяцев в учебном отряде подводного плавания во Владивостоке  прошли в учебе. До того, как попасть на корабль, нужно было многое усвоить, узнать, изучить. Но эти месяцы никто не считал потраченными напрасно.

— Не буду говорить о том, чему нас учили, не так это интересно. А вот когда пошли в первое плавание, тогда и поняли, насколько это было важным. Не знаю, кто как, а я никогда не боялся глубины, замкнутого пространства, не чувствовал, что мне чего-то не хватает после недель похода. Жили, работали, отдыхали, иногда всплывали на поверхность, в основном же – под водой.

— А где вы побывали, какие страны видели?

— Тогда? И в Индийском океане были, и в Тихом… Только что от этого? Вода – она почти везде одинаковая. Получим задание всплыть на поверхность  — глянем, а только океан кругом.  Вот такая служба! И  каждый из нас знал, что наша атомная подлодка в любой момент может получить боевое задание, поэтому свои задачи выполняли только на «отлично». Я служил штурманским электриком ракетного оружия. Был у меня друг, он как раз дежурил на посту аварийного управления кормовыми горизонтальными рулями в десятом торпедном отсеке, когда заклинило горизонтальные рули в положении «на погружение». Мы начали на ходу «проваливаться». Сигнализация сработала, все звенит, мигает, а он… уснул, представляете? На посту!  Там-то тихо, ни одного звука не доносится. Подлодка начинает резко уходить вниз. На борту полный боезапас, думаю, тогда у каждого в голове пронеслись картинки вероятного развития событий. На грунт ляжем – смерть! Глубина большая, это и спасло. Старпом сориентировался моментально, но пока добежал из своего четвертого отсека, чтобы выяснить, что произошло, исправить ситуацию, друг мой в себя пришел и сам переключил управление на аварийное, выправил ситуацию. Долго мой боевой товарищ не мог забыть, как, распахнув дверь, влетел старпом с посеревшим лицом: «Застрелю…». Схватил за шиворот – и в центральный отсек, к начальству, на разбор, так сказать, полетов. И ведь смолчал, что там было, только недавно совсем признался, что понял, что натворил, когда увидал, что лица у всех были мертвенно–серые. Мы-то что, пацаны, мы себе бессмертными казались, а те, кто за нас отвечал, за корабль… В общем, закончилось все хорошо. Но тех секунд, когда он чуть не погубил нас всех, никогда не забывал. Это только одна история, у каждого подводника их немало в запасе. И за каждой стоит чей-то недосмотр, минутная слабость, незнание или непонимание какой-нибудь мелочи. Мелочей у подводников не бывает.

Месяцы жизни под водой, рядом с атомным реактором – мало кто увидит в этом романтику. А Николай Федорович вспоминает дни службы с ностальгией. Хотя после были и учеба в институте инженеров водного транспорта, работа в Енисейском пароходстве. Он видел торосы Северного Ледовитого океана, берега экзотических стран, попадал в штормы, командуя экипажами морских судов.

— Много пришлось учиться, очень много, — говорит он, глядя на нас. – Мне около пятидесяти лет было, когда понадобился английский язык для работы за границей. Ведь не только ходить за рубеж нужно было, но и вести торговые дела, заполнять документы, общаться, в конце концов. Никто не верил, что я его выучу. Но  сдаваться-то я не привык, так что сел за учебники. И выучил. И еще двадцать лет отработал. И нынче зовут, но пока стараюсь принять верное для себя решение.

Чего было больше, романтики или работы, Николай Федорович сказать не готов. Это здесь, в Сибири, морская гладь выглядит романтичной. А там, в море, когда день наполнен работой, редко задумываешься об окружающих тебя красотах.

— И всё равно, как бы ни было сложно, я бы не бросил камень в свое прошлое. Случись еще раз выбирать, пошел бы по этому же пути, — уверен капитан Хохлов.

Марина Косинцева,Мария Павлухина, Ульяна Бердюгина, Дарья Шаповал